Это был совсем не тот Штирлиц, который два часа назад гордо нес свой чеканный профиль по коридору рейхсканцелярии, попав в число избранных, приглашенных к фюреру на закрытое совещание.
На вопрос о теме совещания приемная сухо ответила, — Узнаете на месте!
Даже всезнающий лис Мюллер на его телефонный звонок отреагировал без энтузиазма, — Дружище Штирлиц, ей-богу, сам не знаю. Вроде-бы, — вроде-бы, получен какой-то ошеломляющий результат в рамках программы «Оружие возмездия». Сам в неведении и нетерпении, — что услышим от верховного?
…Исаев возвращался с совещания в шоке. До рождения слогана «Звезда в шоке» оставалось еще лет шестьдесят, но это, можно сказать, был именно этот случай. Куда делись бравая выправка, невозмутимый умный холодный взгляд кадрового разведчика?
Неуверенной походкой напрочь сраженного страшной вестью человека шел по гулким коридорам рейхсканцелярии легендарный резидент советской разведки Максим Исаев.
Мечта сновидений всех женщин детородного возраста русских селений и исчадье Лубянки для обитателей главного фашистского логова.
Только для тех, конечно, кто догадывался, почему и чьи же таки пальчики были на чемодане радистки Кэт.
— Вот уж точно, — не думай о секундах свысока! — с грустью вспомнил он то, о чем взахлеб своим лающим голосом только что рассказал им фюрер.
Вова — хороший человек. Добрый, отзывчивый, с чистой детской душой. Очень сильный — занимается пауэрлифтингом. Мой дальний родственник, брат жены брата. Учится на строителя в некрупном подмосковном филиале некрупного московского вуза. Для учёбы Вове нужен компьютер, тогда он сможет после занятий зарабатывать на жизнь Автокадом, например, а не долблением штроб. Давайте подарим? Да не вопрос, такому человеку приятно сделать подарок. С любовью собран мощный холодный системник с перспективой доустановки в виде подарков к праздникам хорошей игровой видюхи и большого винта. «Не надо ему пока играть, первый курс заканчивает, увлечётся — вылетит». Логично, да. «Вова, не стесняйся, пожалуйста. Звони, по любым вопросам — я тебе лучше подскажу, чем потом чинить».
Тут женщина одна, Кристина, мастурбатор сконструировала. Из подручных материалов. Без него она раньше как без рук была. Даже хуже. От нынешних мужиков-то проку мало. Без бутылки на бабу не полезут, а с бутылки за догоняловом бегут. И не всегда возвращаются. А тут такой забавный домашний питомец. Работает без отказу, и вид не делает, будто у него в штанах что-то удивительное. Можно было, конечно, в секс-шопе имитатор купить. Там их навалом, всех цветов и размеров. Не всякая налезет. Но цена – как у настоящих. А откуда такие деньги у бедной женщины? Да и лучший подарок тот, что сделан своими руками.
В общем, покопалась Кристина в папином гараже, институтские науки вспомнила и собрала агрегат. Принцип действия – моторчик вращает эксцентрик, эксцентрик толкает шток, пружина шток обратно возвращает, а на нем игрушечный Дед Мороз в роли хуя. Симпатичный такой дедок, из пористой резины.
Когда я была на первом курсе, перед новым годом в институте решили устроить праздничный вечер для всех первокурсов. В нашей группе учились одни девки, причем процентов 80 тупые абсолютно, но очень гламурные. Я к таким не относилась, не читала между парами всякие гламуры и бьюти, не строила глазки пацанам из параллельной группы, а курила с ними под лестницей, и заодно решала задачи по высшей математике. Все ждали вечеринку, поскольку хотели познакомицца поближе с пацанами, ходили по магазинам и изучали модные тенденции. Не помню уже, кто и организовывал вечер, но скидывались мы рублей по сто, смешно даже. На столах стояли бутылки шампанского из расчета 1 на 4. Девчонки наши пьянели с двух глотков. А мне и Гальке-госмуниципалке этого было явно мало. Тут я заметила, что пацаны практически все бухие, сцуки. Оказалось, что они в мужском толчке пили водку, потому как наша надсмотрщица-преподаватель философии ни за что бы не решилась войти в мужской туалет. А мы с Галькой решились. Водку запивали пивом. Потом начались танцы. Я подхватила первого лошарика и отдавливала ему ноги в течение часа. Он краснел, желтел, зеленел. И сразу же влюбился. Поэтому пошел провожать меня на остановку, я пробормотала район, куда мне нужно. Но он видимо не очень разбирался и посадил меня не в тот автобус. Я ехала в полудреме, но успела заметить, когда автобус не повернул в нужном направлении, а поехал прямо. Я поспешила выйти, но до дома мне надо было идти еще остановки три. Меня качало, в глазах плыло, ноги заплетались. Вдруг останавливаецца белая машина, какая не помню, потипу старого пассата. Парень молодой говорит :
В восьмом классе у меня случилась первая любовь. Не, ну так-то не совсем что бы первая. Первая была как раз в первом классе, и там была такая девочка Анечка, и я в неё влюбился. Чем закончилось не помню уже, просто как-то закончилось и всё. Скорее всего тем, что мы перешли во второй. Потом в пятом классе я опять влюбился, в нашу новую классную. Она только-только закончила институт, пришла в нашу школу (у нас учителем физики мама её работала), и ей дали наш класс. Но это не считается, потому что в неё сразу все влюбились. Включая нашего физрука, за которого она вскоре и вышла замуж. Так что можно считать что в восьмом - в первый. Девочку звали Оля. Она мне всегда нравилась. Ещё в седьмом. В шестом я её вообще не помню. А в седьмом вдруг стала нравиться. Но я об этом как-то особо не думал. Ну, нравится и нравится. Мне многие девочки нравились, что уж говорить.
Дети растут быстро, и за три летних месяца, если не видятся, меняются очень сильно. Девочки в этом возрасте меняются особенно охотно. Поэтому в восьмой пришла совсем немножко не та Оля, которая уходила из седьмого. И я влюбился. Ну, я может этого не осознавал, но чувствовал, что вот эта девочка Оля нравится мне всё больше и больше. И я стал оказывать ей всякие знаки внимания. В чем заключаются знаки внимания у восьмиклассника? В том, что бы этот свой интерес к девочке скрыть от посторонних и от самой девочки как можно глубже. То есть всеми доступными средствами показать ей и окружающим свою как бы незаинтересованность в объекте. Ну, по крайней мере у меня было так.
Видимо я настолько тщательно скрывал этот свой интерес к симпатичной девочке Оле, что он пёр из всех щелей и был ясен абсолютно всем, включая педсовет и нашу классную. И когда в ноябре класс решили рассадить по принципу мальчик-девочка (до этого была абсолютная анархия), меня конечно посадили с Олей и права выбора не предоставили.
«Хреново быть бездомным», - рассуждал Котёнок Петров, наблюдая за тем, как дворовой пёс Полкан пытается забраться в мусорный контейнер. Шла восьмая безуспешная попытка. Сам Котёнок только что перекусил котлетой, которую Петров Младший втихаря швырнул ему под стол, когда Петрова Старшая потеряла бдительность. И теперь сытый и довольный жизнью, он развалился на перилах балкона, жмурясь в лучах весеннего солнца.
Пофилософствовать Котёнок любил, так как привык ко всему относиться, как к взаимодействию взаимосвязанных вещей, подчиненных непонятной ему логике. Например: «Тебя натычут мордой в то место, куда ты нассал, может, совсем не потому, что ты туда нассал, а потому, что кто-то считает, что ты должен был нассать совсем в другое место». Или: «Тебе придётся жрать долбанный китекет, совсем не потому, что ты от него хренеешь, а потому, что дура-хозяйка, насмотревшись рекламы, купила двухкилограммовую пачку». Такова была эта логика. И ты либо принимаешь её целиком, не вдаваясь в детали, либо надрываешься в десятой попытке запрыгнуть в мусорный контейнер.
Тем временем Полкан, совсем задолбавшись заниматься лёгкой атлетикой, и наверное, наконец поняв, что ни Брумеля, ни Исинбаевой из него точняк не выйдет, поджав хвост, уныло побрёл по двору. Жалеть пса Котёнку не хотелось. «Жрал бы китекет и ссал бы куда надо, - не был бы счас таким уродом», - рассуждал он, передёргиваясь от воспоминаний о пакетной жратве, но урчащая в животе котлета смягчала неприятные ощущения. Пёс же понуро дотащившись до тополя, понюхал его и, задрав лапу, окатил струёй. « У-у-у-у-у-у…», - возмутился Котёнок Петров, шаря взглядом по пространству двора в надежде найти того, кто сейчас кинется исполнять наказание. Так как по собственному опыту знал, что ссать можно только там, где журчит какая-то белая поебень. Поебень поблизости не просматривалась, и значит, наказание должно было последовать неминуемо.
Котов был задумчив перед атакой. Три часа ночи. Несладкий чай в землянке, переоборудованной под штаб. Свет керосинки едва освещал половину плана генштаба, плана, по которому ему, Котову, через полтора часа надо отдать жизнь за Родину, повести на смерть полтора десятка бойцов, и, по возможности прихватить за собой на тот свет побольше фрицев.
Только вот об атаке почти не думалось… Из головы никак не выходили события предыдущего вечера.
-Людка! Сука, что ж ты делаешь? За что ты так со мной? Сука! Сука!!!! Зимин… и ты туда же… сегодня так меня предаешь, а завтра, в атаке, спину мою не прикроешь?! Людочка Золотова, санитарка-доброволец и Денис Зимин, недавно прибывший в расположение части старлей, перестали целоваться но рук так и не разомкнули, в недоумении глядя на капитана Котова.
-Это предательство!!! Предательство чистой воды. Не знаю, что хуже, узнать что вы оба, Родину предали или вот так вот с товарищами поступаете. – Котов все не унимался.- Зимин…. тебя… контра, под трибунал отдам, если выживем, за неуставные отношения… А ты, сука, профурсетка дешевая… с тобой я еще поговорю. Дома. Сейчас же пойдем со мной!
Темнота, внезапная вспышка света. Полет в неизвестность. Будто оказался там, куда стремился всю жизнь. Быстро и очень отчетливо, как сон наяву, пронеслись картины прошлого: марширующие солдаты, стремительные кавалерийские атаки, огонь артиллерии, пылающие города. Ответственность за человеческие судьбы тяжела. И увидел он мертвых, малых и великих, стоящих перед Господом….. -«Иван, прозванный Завоевателем, тяжки твои грехи», - прозвучал грозный голос. Далее следовал длинный список разнообразных прегрешений, начиная с детского возраста.
-«Вот твои преступления, грешник!», - продолжил обвинитель, - «В 1805 году ты приказал своим солдатам разграбить и сжечь город Мюнхен, погибли тысячи человек. В 1806 году в Польше ты отправил отряд уланской кавалерии изрубить сдающихся ополченцев. В 1807 году в Австрии ты приказал своим шпионам отравить ни в чем не повинного ученого и сжечь продовольственные склады. И это только малая часть содеянного тобой зла. Ты сеял смерть, голод и разруху везде, где бы ни появлялся, не испытывая ни малейшего раскаяния! Ты мог спокойно есть, спать, отдыхать, не проронив ни слезинки по жертвам своей неуемной жажды власти и чудовищной гордыни».
Жена вернулась домой раньше обычного и обнаружила мужа в постели с весьма привлекательной молодой особой. И была столь потрясена увиденным, что вначале расплакалась, а потом заорала на мужа: -Ах ты, неблагодарная свинья! Как ты посмел поступить так со мной, верной супругой и матерью твоих детей! Все, я ухожу! И немедленно требую разводa. Муж выслушал ее и ответил: -Подожди минутку, любимая, и я объясню тебе, что произошло. -Ладно, давай, выкручивайся, только имей в виду, это последнее, что я готова услышать от тебя. Ободренный предоставленной ему возможностью, муж начал оправдательную речь: -Дорогая, ну, я собирался садиться в машину, чтобы ехать домой, и вот эта молодая женщина попросила меня подвезти ее. Она выглядела такой беззащитной и несчастной, что я пожалел ее и усадил в машину. По дороге я обратил
внимание, какая она худая, грязная и плохо одетая. К тому же, как она сказала, уже три дня ничего не ела.
Всем нам свойственно совершать безумные поступки. Поступки, граничащие с кретинизмом, попирающие нормы общественной морали и идущие наперекор инстинктам самосохранения. Долбоебизм для русских так же характерен, как педантичность для немцев, вспыльчивость для итальянцев и утонченность для французов. Глупо искать корни этого явления, но мне кажется, здесь не обошлось без татаро-монголов, этих немытых детей степи, воспитанных на конопляно-ковыльих самокрутках. Попав же на тучные удмуртские земли, долбоебизм разросся до поражающих воображение размеров, расцвел, и заискрился всеми цветами радуги. Будь жив классик русской художественной литературы А.С. Пушкин, его знаменитая фраза звучала бы несколько иначе. Не приведи Бог видеть вотский долбоебизм, бессмысленный и беспощадный! Исключительно правдивая история которую я поведаю вам ниже, заставляет задуматься, достойны ли мы вообще носить гордое имя Homo sapiens, ведь подобное (я уверен) происходит регулярно, во всех многочисленных уголках нашей бескрайней Родины.
Все началось с обычного спора о возможности выпить пять литров пива за час в одного. Каждый из нас, в глубине души считает себя невзъебенным алкашом, и поэтому старательно фиксирует количество выпитого спиртного в пятницу вечером, дабы блеснуть этим в субботу утром, скрывает от собутыльников рвотные позывы, а накачавшись, тупо отрицает факт опьянения. Вот и в этот раз быстро нашлось двое желающих показать молодецкую удаль, отведав халявного пивка и по легкому срубив бабосы, так как ставку было решено установить в размере тысячи рублей, плюс пиво за счет проигравшего. Оба спорсмена вышли на дистанцию, но до финиша не дошел ни один. Первый поплыл на втором литре и с позором отказался от дальнейшего участия в соревновании, а второй хоть и осилил три литра, через час не вязал лыка. Организатор спора радостно потирал руки, еще не догадываясь, что штуку ему никто не отдаст, но счастье лицезреть посрамленных камарадов, с лихвой окупало понесенные затраты. В итоге опытным путем было установлено, что въебать пять литров за час, это дохуя делов.
С некоторых пор Витек полюбил бывать с родителями в гостях на даче их друзей Самойловых. Ему нравилось все: и запах леса после короткого летнего дождя, и русская баня, и шашлык – непременный атрибут всех дачных поездок. Но больше всего его привлекала жена хозяина дачи, дяди Юры Самойлова – тетя Света. Стройная загорелая брюнетка с томными блядовитыми глазами, небольшой, но крепкой грудью, аппетитной попкой, она была еще в самом соку, и Витек со сладкой тоской бросал на нее тайные взоры, подглядывая в запотевшее окошко бани, стараясь при этом не смотреть на собственную маму. А тетя Света относилась к нему как к ребенку, не догадываясь о том, что в свои 13 Витек уже владел всеми премудростями половой жизни в теории, а 4 месяца назад приступил к практике – начал заниматься онанизмом.
В этот вечер сначала все было как всегда. Ужин, баня, в которой сначала парились женщины, потом Витек с отцом и дядей Юрой, затем снова порядком захмелевшие мама Витька с тетей Светой, а после того, как была выпита четвертая бутылка – парилась каждая супружеская пара по отдельности. Застолье продолжалось заполночь, но в этот раз дядя Юра отрубился раньше обычного, и все начали собираться ко сну, чему Витек был несказанно рад. Во время визитов на дачу к Самойловым он обычно ночевал в предбаннике – считалось, что там теплее. А сегодня, когда его отправили в баню за горячей водой для помывки посуды, на крючке в предбаннике Витек заметил краешек белых трусов. «Тетя Света надела чистые после бани, а ношенные забыла!», - догадался Витек. Вот почему он так сильно ждал ночи.
Под зажигательную мелодию песни группы «Комбинация» «Бухгалтер» на сцену выскочил молодой человек, переодетый в Алену Апину. Рыжий парик, серебристая рубашка, легкомысленная юбочка из плюша, колготки с цветочками, натянутые на волосатые ноги, и туфли 44 размера. Огромные, но, несомненно, женские. - Всем привет! – заголосил в микрофон молодой человек, - а почему так тихо? Девчонки, с праздником! Зал взорвался восторженным визгом и овацией….
Так начался концерт, посвященный 8 марта. Молодым человеком, исполняющим роль Алены Апины, был, разумеется, я. Во всей нашей конторе не нашлось мужчины, согласившегося сыграть женскую роль. Городской педераст Авакумчик, которого всегда приглашали примой на такие мероприятия, в этот раз помочь не смог. С тяжелым сотрясением мозга он находился в больнице. Неделей раньше, пьяный до изумления Авакумчик не удержал в узде свои мужеложеские инстинкты, за что и поплатился.
Вовка всегда был странным парнем, не то чтобы ненормальным - просто другим. Профессорский сынок, рыхлый и неуклюжий - именно таким я представлял Пьера Безухова. Он жил в престижной институтской сталинке, у папы была черная волга и катер на лодочной станции. В первом классе мы с ним из селитры, серы и активированного угля синтезировали порох. В четвертом - сделали, руководствуясь журналом Юный Техник, телескоп и с моего балкона наблюдали в перевернутом виде за бурной жизнью соседней студенческой общаги. В пятом - нарисовали на двойном тетрадном листе порножурнал - по мотивам собственных наблюдений, и изобразили на последней странице кривую роста проституции в СССР, согласно нашим прогнозам параболически рвущуюся вверх в период с 84 по 90-й год. В общем то - не ошиблись, но скандал получился знатный. Папа - профессор получил нагоняй по партийной линии, а меня, безотцовщину, перевели в параллельный класс.
Разлука нам не помешала. В 7-м классе мы научились делать деньги на своих идеях - запустили в школе лотерею спортлото 3 из 16-ти, рисуя билеты под копирку все на тех же тетрадных листках и продавая их по 10 копеек. Спалили нас свои же, когда после пяти тиражей никто так и не выиграл, а мы довольные и счастливые, ходили по школе с полными карманами мелочи. Дело имело общегородской резонанс - ученики лучшей школы в городе извлекают нетрудовые доходы за спиной учителей и парторганизации. На этот раз мне пришлось перейти в другую школу, но и там мне пообещали что девятого класса я не увижу как своих ушей. Вовка же опять вышел сухим из воды, единственный минус - ему запретили со мной общаться - чтобы избежать дурного влияния улицы. На том и разошлись.
Мостовщиков как-то купил себе электрический дверной звонок под названием "Стаккато" и вызвал из ЖЭКа электрика, чтобы звонок установить. -- А! Звонок "Стаккато", -- с уверенным видом произнес электрик, выуживая звонок из коробки. -- Знаем такой звонок. Установим в лучшем виде. Недолго думая, электрик достал из сумки своей отвертку, раскрыл электрический щиток на лестничной площадке и полез отверткою внутрь. -- Может рубильник отключить? -- поинтересовался Мостовщиков. -- А то ведь напряжение же в сети? -- Хозяин, -- электрик посмотрел на Мостовщикова снисходительно. -- Я этих звонков "Стаккато" установил сто штук, не меньше. Ты не переживай. Установим в лучшем виде. И продолжал ковырять отверткой в электрических проводах. -- Может хоть перчатки наденешь или коврик подстелишь? -- не унимался Мостовщиков, даже уже и унижая профессиональное достоинство электрика. -- Хозяин! Не бзди! -- в голосе электрика проскользнула нотка раздражения. -- Установим, говорю, все нормально будет. Иди себе на кухню, чайку попей, футбол посмотри или чего там... Нормально все будет, говорю же. Я эти звонки "Стаккато" с закрытыми глазами могу установить.
Я очень замёрзла, пока бежала от речки к дому. Никак не привыкну. Темнеет в Вязовицах быстро, прямо на глазах. В жизни не видала таких злых девочек, как Лилька, Светка и Лизка! Подумаешь, плавать не научилась. Обзываться зачем? Сами они жабы ползучие. К бабке возвращаться не хотелось. Опять начнёт гречневой кашей потчевать... Ненавижу гречневую кашу! Проскочив через калитку, я потихоньку миновала крылечко, обогнула покосившуюся поленницу и вбежала в сенник, где пахло мышами, травой-полынью и заброшенным железом: серпами, лопатами, косами. Здесь у меня нычка: соломенные куклы, бусинки, нитки с иголками, ленты и лоскуты, разноцветный стеклярус... Собирать нычку я начала ещё в городе, потом привезла в Вязовицы.
Живу тут у бабушки на каникулах. Лето в деревне жаркое, а я зубами стучу, будто сижу в сугробе. Это оттого, что искупалась в одежде. Скользкий был плотик, и незачем было лезть следом за девочками. Иди скорей, здесь кувшинки... А Женечка подошла, и бултых! Сами виноваты, да ещё и дразнятся. В сеннике тепло и тихо. Слышно, как в ночи цикады трещат.
В дверь позвонили. - Сенечка, откроешь? – крикнула из спальни Валя.
Сеня накинул на себя кофту и пошел открывать. На площадке стоял невзрачный, сильно помятый мужик. - Ну наконец-то. – выдохнул мужик. – Что так долго открываем-то?
- Э... – ответил Сеня и вопросительно посмотрел на гостя. Вся эта интермедия должна была означать фразу «Великодушно простите, но я почему-то не могу вас вспомнить. Вы не сообщите мне, интеллигентному человеку, во имя чего я отрывался от дивана?»
- Ну? – раздраженно бросил мужик. – Чего стоим-то? - А что надо делать? – растерялся от такого напора Семен. – Я не понимаю...
- Денег дать. Спасибо сказать. – терпеливо разъяснил мужик. – Можно налить чего-нибудь. Ну или не наливать. Необязательно это. Вас как зовут?
- Семен... Каких денег? За что спасибо? Вы вообще кто? - Сеня все никак не мог прийти в себя.
Вероника познакомились с этим Иваном, с её же слов, весьма неординарно – в Интернете, на сайте знакомств. Вы удивлённо парируете – а что тут такого-то? Где неординарность? – и будете не правы: Вероника, Верунчик, Ника – знойная дама бальзаковского возраста. Почти кустодиевская красавица. Почему почти? Потому что, в отличие от милашек с полотен мастера, грудь у неё наличествовала. Приличных таких размеров. Да что там говорить? – чудовищно просто огроменная… и что поразительно – стоячая. Боюсь даже называть размер – ибо женщины искусают в зависти свои губки, а мужики мечтательно закатят зенки и начнётся их вечное – о-о-о.. м-м-м.. йа-а-а.. - и мой труд им будет побоку… не по сердцу… или, что вообще обидно, ниже сердца!
Э-э, что-то меня не в ту степь понесло. Я же вашу неправоту доказывать взялся, а сам опять про сиськи эти начал толковать, хотя… я-то их видел – и это целое дискуссионное поле, доложу я вам…
А вот теперь о главном. Хомут мужика — семейность. Она же — главный его отличительный признак. Семья у мужика редко бывает аккуратно оформленной «в загсе». Мужику — настоящему, характерному мужику — скорее свойственно бултыхание в каких-то неопределенных отношениях: он вроде как расписан с одной бабой, живет с другой, по хозяйству помогает своей бывшей первой. Во всех этих сложных отношениях мужик все время путается и постоянно оказывается перед всеми неправ и всем обязан. Это «неправ» и «обязан» — главное содержание семейных отношений у мужика. Он не хозяин дома, хотя иногда пытается такового изображать, особенно когда его семейность — пассивная. Он тягловая лошадь, которую охомутали. Не всегда эта лошадь везет резво: иной мужик — сущее наказание, особенно если запойный. Но в целом отношение именно такое: семья — это воз, который надо тащить. На возу сидит баба или, чаще, несколько баб. Когда баба одна, это еще ничего, мужик хотя бы знает, что делать: нести деньги в семью (то есть, попросту, отдавать их бабе) и терпеть ее вечный нудеж, периодически взбрыкивая и бунтуя.
Бунт обычно связан с алкогольной темой. Мужик пьет, чтобы почувствовать себя свободным. Это вообще главное предназначение выпивки — почувствовать себя хоть на минуточку свободным от постылого тягла, прежде всего, семейного. Баба это знает — и поэтому воспринимает выпивон как бунт и измену семье, за что мужика всячески дрючит, пилит и отравляет жизнь.
Очередная бесснежная зима ворвалась в город проливными дождями, отчего на душе и на улице стало скользко и противно. В такую погоду тяжело выйти из тёплой квартиры, поэтому даже дворники забыли о своих обязанностях, в результате чего и без того серые и грязные улицы стали ещё серее и грязнее. Обшарпанные стены городских окраин только подчёркивают нарисованную картину. Темнеет так рано, что, кажется, что в городе дневные полусумерки сменяются ночной темнотой.
Стемнело окончательно, когда, кутаясь в серое пальто, стараясь не промочить ноги и не испачкать серые ботинки, на улице появился человек с бородавкой на лбу. На его лице не осталось ни одного гладкого участка - всё лицо было изрыто, как будто на нём проводились археологические раскопки. Жалкая козлиная бородка пыталась прикрыть этот рельеф, но предательски торчащий облезлый нос сводил все её усилия на нет. Одет человек был в длинное серое пальто, отжав нижнюю часть которого можно было набрать целый стакан воды, и серую шляпу, с широких полей которой набрался бы ещё один стакан. В общем, смерть от жажды человеку не грозила. Под мышкой он сжимал серый портфель, и, судя по тому, как он крепко его сжимал, портфель являлся главной частью его одеяния.
Есть интересный феномен: сила личности оценивается не качественными, а количественными характеристиками. Сильный в массовом сознании — герой, слабый — тварь дрожащая. И в этом — ложь. Потому что сильный/слабый — это не сравнительные степени одного явления, это принципиально разные жизненные позиции, абсолютно не сопоставимые структуры личности.
Плюсы и минусы есть в силе, есть и в слабости. Сильный человек в большинстве случаев будет страдать от гиперответственности, от неспособности «отдать руль», от вечного «один из них устанет, и небо упадет». Он раним точно так же, как слабый. Просто он встает и идет в ситуации, где слабый сам не встанет. Да, у него есть умение вырулить практически любую ситуацию, понимание того, что не бывает не решаемых проблем — бывают неприятные решения, и он умеет эти решения принимать. Но основная проблема сильного — одиночество, невозможность разделить ношу с близкими.
Как писала Галина Щербакова — «слабых несет ветер». У них не болит голова из-за ответственности, потому что они покорны судьбе или воле сильного партнера. От них не ждут многого, и они не сгибаются под грузом ожиданий. Там, где сильный ломается, слабый зачастую просто гнется. Но зависимость и нереализованность могут грызть душу не хуже гиперконтроля. Особенно, если слабый человек умен.
[459]-[454]-[663]
На вопрос о теме совещания приемная сухо ответила, — Узнаете на месте!
Смотреть далее: Забавные и не очень истории