Всем нам свойственно совершать безумные поступки. Поступки, граничащие с кретинизмом, попирающие нормы общественной морали и идущие наперекор инстинктам самосохранения. Долбоебизм для русских так же характерен, как педантичность для немцев, вспыльчивость для итальянцев и утонченность для французов. Глупо искать корни этого явления, но мне кажется, здесь не обошлось без татаро-монголов, этих немытых детей степи, воспитанных на конопляно-ковыльих самокрутках. Попав же на тучные удмуртские земли, долбоебизм разросся до поражающих воображение размеров, расцвел, и заискрился всеми цветами радуги. Будь жив классик русской художественной литературы А.С. Пушкин, его знаменитая фраза звучала бы несколько иначе. Не приведи Бог видеть вотский долбоебизм, бессмысленный и беспощадный! Исключительно правдивая история которую я поведаю вам ниже, заставляет задуматься, достойны ли мы вообще носить гордое имя Homo sapiens, ведь подобное (я уверен) происходит регулярно, во всех многочисленных уголках нашей бескрайней Родины.
Все началось с обычного спора о возможности выпить пять литров пива за час в одного. Каждый из нас, в глубине души считает себя невзъебенным алкашом, и поэтому старательно фиксирует количество выпитого спиртного в пятницу вечером, дабы блеснуть этим в субботу утром, скрывает от собутыльников рвотные позывы, а накачавшись, тупо отрицает факт опьянения. Вот и в этот раз быстро нашлось двое желающих показать молодецкую удаль, отведав халявного пивка и по легкому срубив бабосы, так как ставку было решено установить в размере тысячи рублей, плюс пиво за счет проигравшего. Оба спорсмена вышли на дистанцию, но до финиша не дошел ни один. Первый поплыл на втором литре и с позором отказался от дальнейшего участия в соревновании, а второй хоть и осилил три литра, через час не вязал лыка. Организатор спора радостно потирал руки, еще не догадываясь, что штуку ему никто не отдаст, но счастье лицезреть посрамленных камарадов, с лихвой окупало понесенные затраты. В итоге опытным путем было установлено, что въебать пять литров за час, это дохуя делов.
С некоторых пор Витек полюбил бывать с родителями в гостях на даче их друзей Самойловых. Ему нравилось все: и запах леса после короткого летнего дождя, и русская баня, и шашлык – непременный атрибут всех дачных поездок. Но больше всего его привлекала жена хозяина дачи, дяди Юры Самойлова – тетя Света. Стройная загорелая брюнетка с томными блядовитыми глазами, небольшой, но крепкой грудью, аппетитной попкой, она была еще в самом соку, и Витек со сладкой тоской бросал на нее тайные взоры, подглядывая в запотевшее окошко бани, стараясь при этом не смотреть на собственную маму. А тетя Света относилась к нему как к ребенку, не догадываясь о том, что в свои 13 Витек уже владел всеми премудростями половой жизни в теории, а 4 месяца назад приступил к практике – начал заниматься онанизмом.
В этот вечер сначала все было как всегда. Ужин, баня, в которой сначала парились женщины, потом Витек с отцом и дядей Юрой, затем снова порядком захмелевшие мама Витька с тетей Светой, а после того, как была выпита четвертая бутылка – парилась каждая супружеская пара по отдельности. Застолье продолжалось заполночь, но в этот раз дядя Юра отрубился раньше обычного, и все начали собираться ко сну, чему Витек был несказанно рад. Во время визитов на дачу к Самойловым он обычно ночевал в предбаннике – считалось, что там теплее. А сегодня, когда его отправили в баню за горячей водой для помывки посуды, на крючке в предбаннике Витек заметил краешек белых трусов. «Тетя Света надела чистые после бани, а ношенные забыла!», - догадался Витек. Вот почему он так сильно ждал ночи.
Под зажигательную мелодию песни группы «Комбинация» «Бухгалтер» на сцену выскочил молодой человек, переодетый в Алену Апину. Рыжий парик, серебристая рубашка, легкомысленная юбочка из плюша, колготки с цветочками, натянутые на волосатые ноги, и туфли 44 размера. Огромные, но, несомненно, женские. - Всем привет! – заголосил в микрофон молодой человек, - а почему так тихо? Девчонки, с праздником! Зал взорвался восторженным визгом и овацией….
Так начался концерт, посвященный 8 марта. Молодым человеком, исполняющим роль Алены Апины, был, разумеется, я. Во всей нашей конторе не нашлось мужчины, согласившегося сыграть женскую роль. Городской педераст Авакумчик, которого всегда приглашали примой на такие мероприятия, в этот раз помочь не смог. С тяжелым сотрясением мозга он находился в больнице. Неделей раньше, пьяный до изумления Авакумчик не удержал в узде свои мужеложеские инстинкты, за что и поплатился.
Вовка всегда был странным парнем, не то чтобы ненормальным - просто другим. Профессорский сынок, рыхлый и неуклюжий - именно таким я представлял Пьера Безухова. Он жил в престижной институтской сталинке, у папы была черная волга и катер на лодочной станции. В первом классе мы с ним из селитры, серы и активированного угля синтезировали порох. В четвертом - сделали, руководствуясь журналом Юный Техник, телескоп и с моего балкона наблюдали в перевернутом виде за бурной жизнью соседней студенческой общаги. В пятом - нарисовали на двойном тетрадном листе порножурнал - по мотивам собственных наблюдений, и изобразили на последней странице кривую роста проституции в СССР, согласно нашим прогнозам параболически рвущуюся вверх в период с 84 по 90-й год. В общем то - не ошиблись, но скандал получился знатный. Папа - профессор получил нагоняй по партийной линии, а меня, безотцовщину, перевели в параллельный класс.
Разлука нам не помешала. В 7-м классе мы научились делать деньги на своих идеях - запустили в школе лотерею спортлото 3 из 16-ти, рисуя билеты под копирку все на тех же тетрадных листках и продавая их по 10 копеек. Спалили нас свои же, когда после пяти тиражей никто так и не выиграл, а мы довольные и счастливые, ходили по школе с полными карманами мелочи. Дело имело общегородской резонанс - ученики лучшей школы в городе извлекают нетрудовые доходы за спиной учителей и парторганизации. На этот раз мне пришлось перейти в другую школу, но и там мне пообещали что девятого класса я не увижу как своих ушей. Вовка же опять вышел сухим из воды, единственный минус - ему запретили со мной общаться - чтобы избежать дурного влияния улицы. На том и разошлись.
Мостовщиков как-то купил себе электрический дверной звонок под названием "Стаккато" и вызвал из ЖЭКа электрика, чтобы звонок установить. -- А! Звонок "Стаккато", -- с уверенным видом произнес электрик, выуживая звонок из коробки. -- Знаем такой звонок. Установим в лучшем виде. Недолго думая, электрик достал из сумки своей отвертку, раскрыл электрический щиток на лестничной площадке и полез отверткою внутрь. -- Может рубильник отключить? -- поинтересовался Мостовщиков. -- А то ведь напряжение же в сети? -- Хозяин, -- электрик посмотрел на Мостовщикова снисходительно. -- Я этих звонков "Стаккато" установил сто штук, не меньше. Ты не переживай. Установим в лучшем виде. И продолжал ковырять отверткой в электрических проводах. -- Может хоть перчатки наденешь или коврик подстелишь? -- не унимался Мостовщиков, даже уже и унижая профессиональное достоинство электрика. -- Хозяин! Не бзди! -- в голосе электрика проскользнула нотка раздражения. -- Установим, говорю, все нормально будет. Иди себе на кухню, чайку попей, футбол посмотри или чего там... Нормально все будет, говорю же. Я эти звонки "Стаккато" с закрытыми глазами могу установить.
Я очень замёрзла, пока бежала от речки к дому. Никак не привыкну. Темнеет в Вязовицах быстро, прямо на глазах. В жизни не видала таких злых девочек, как Лилька, Светка и Лизка! Подумаешь, плавать не научилась. Обзываться зачем? Сами они жабы ползучие. К бабке возвращаться не хотелось. Опять начнёт гречневой кашей потчевать... Ненавижу гречневую кашу! Проскочив через калитку, я потихоньку миновала крылечко, обогнула покосившуюся поленницу и вбежала в сенник, где пахло мышами, травой-полынью и заброшенным железом: серпами, лопатами, косами. Здесь у меня нычка: соломенные куклы, бусинки, нитки с иголками, ленты и лоскуты, разноцветный стеклярус... Собирать нычку я начала ещё в городе, потом привезла в Вязовицы.
Живу тут у бабушки на каникулах. Лето в деревне жаркое, а я зубами стучу, будто сижу в сугробе. Это оттого, что искупалась в одежде. Скользкий был плотик, и незачем было лезть следом за девочками. Иди скорей, здесь кувшинки... А Женечка подошла, и бултых! Сами виноваты, да ещё и дразнятся. В сеннике тепло и тихо. Слышно, как в ночи цикады трещат.
В дверь позвонили. - Сенечка, откроешь? – крикнула из спальни Валя.
Сеня накинул на себя кофту и пошел открывать. На площадке стоял невзрачный, сильно помятый мужик. - Ну наконец-то. – выдохнул мужик. – Что так долго открываем-то?
- Э... – ответил Сеня и вопросительно посмотрел на гостя. Вся эта интермедия должна была означать фразу «Великодушно простите, но я почему-то не могу вас вспомнить. Вы не сообщите мне, интеллигентному человеку, во имя чего я отрывался от дивана?»
- Ну? – раздраженно бросил мужик. – Чего стоим-то? - А что надо делать? – растерялся от такого напора Семен. – Я не понимаю...
- Денег дать. Спасибо сказать. – терпеливо разъяснил мужик. – Можно налить чего-нибудь. Ну или не наливать. Необязательно это. Вас как зовут?
- Семен... Каких денег? За что спасибо? Вы вообще кто? - Сеня все никак не мог прийти в себя.
Вероника познакомились с этим Иваном, с её же слов, весьма неординарно – в Интернете, на сайте знакомств. Вы удивлённо парируете – а что тут такого-то? Где неординарность? – и будете не правы: Вероника, Верунчик, Ника – знойная дама бальзаковского возраста. Почти кустодиевская красавица. Почему почти? Потому что, в отличие от милашек с полотен мастера, грудь у неё наличествовала. Приличных таких размеров. Да что там говорить? – чудовищно просто огроменная… и что поразительно – стоячая. Боюсь даже называть размер – ибо женщины искусают в зависти свои губки, а мужики мечтательно закатят зенки и начнётся их вечное – о-о-о.. м-м-м.. йа-а-а.. - и мой труд им будет побоку… не по сердцу… или, что вообще обидно, ниже сердца!
Э-э, что-то меня не в ту степь понесло. Я же вашу неправоту доказывать взялся, а сам опять про сиськи эти начал толковать, хотя… я-то их видел – и это целое дискуссионное поле, доложу я вам…
А вот теперь о главном. Хомут мужика — семейность. Она же — главный его отличительный признак. Семья у мужика редко бывает аккуратно оформленной «в загсе». Мужику — настоящему, характерному мужику — скорее свойственно бултыхание в каких-то неопределенных отношениях: он вроде как расписан с одной бабой, живет с другой, по хозяйству помогает своей бывшей первой. Во всех этих сложных отношениях мужик все время путается и постоянно оказывается перед всеми неправ и всем обязан. Это «неправ» и «обязан» — главное содержание семейных отношений у мужика. Он не хозяин дома, хотя иногда пытается такового изображать, особенно когда его семейность — пассивная. Он тягловая лошадь, которую охомутали. Не всегда эта лошадь везет резво: иной мужик — сущее наказание, особенно если запойный. Но в целом отношение именно такое: семья — это воз, который надо тащить. На возу сидит баба или, чаще, несколько баб. Когда баба одна, это еще ничего, мужик хотя бы знает, что делать: нести деньги в семью (то есть, попросту, отдавать их бабе) и терпеть ее вечный нудеж, периодически взбрыкивая и бунтуя.
Бунт обычно связан с алкогольной темой. Мужик пьет, чтобы почувствовать себя свободным. Это вообще главное предназначение выпивки — почувствовать себя хоть на минуточку свободным от постылого тягла, прежде всего, семейного. Баба это знает — и поэтому воспринимает выпивон как бунт и измену семье, за что мужика всячески дрючит, пилит и отравляет жизнь.
Очередная бесснежная зима ворвалась в город проливными дождями, отчего на душе и на улице стало скользко и противно. В такую погоду тяжело выйти из тёплой квартиры, поэтому даже дворники забыли о своих обязанностях, в результате чего и без того серые и грязные улицы стали ещё серее и грязнее. Обшарпанные стены городских окраин только подчёркивают нарисованную картину. Темнеет так рано, что, кажется, что в городе дневные полусумерки сменяются ночной темнотой.
Стемнело окончательно, когда, кутаясь в серое пальто, стараясь не промочить ноги и не испачкать серые ботинки, на улице появился человек с бородавкой на лбу. На его лице не осталось ни одного гладкого участка - всё лицо было изрыто, как будто на нём проводились археологические раскопки. Жалкая козлиная бородка пыталась прикрыть этот рельеф, но предательски торчащий облезлый нос сводил все её усилия на нет. Одет человек был в длинное серое пальто, отжав нижнюю часть которого можно было набрать целый стакан воды, и серую шляпу, с широких полей которой набрался бы ещё один стакан. В общем, смерть от жажды человеку не грозила. Под мышкой он сжимал серый портфель, и, судя по тому, как он крепко его сжимал, портфель являлся главной частью его одеяния.
Есть интересный феномен: сила личности оценивается не качественными, а количественными характеристиками. Сильный в массовом сознании — герой, слабый — тварь дрожащая. И в этом — ложь. Потому что сильный/слабый — это не сравнительные степени одного явления, это принципиально разные жизненные позиции, абсолютно не сопоставимые структуры личности.
Плюсы и минусы есть в силе, есть и в слабости. Сильный человек в большинстве случаев будет страдать от гиперответственности, от неспособности «отдать руль», от вечного «один из них устанет, и небо упадет». Он раним точно так же, как слабый. Просто он встает и идет в ситуации, где слабый сам не встанет. Да, у него есть умение вырулить практически любую ситуацию, понимание того, что не бывает не решаемых проблем — бывают неприятные решения, и он умеет эти решения принимать. Но основная проблема сильного — одиночество, невозможность разделить ношу с близкими.
Как писала Галина Щербакова — «слабых несет ветер». У них не болит голова из-за ответственности, потому что они покорны судьбе или воле сильного партнера. От них не ждут многого, и они не сгибаются под грузом ожиданий. Там, где сильный ломается, слабый зачастую просто гнется. Но зависимость и нереализованность могут грызть душу не хуже гиперконтроля. Особенно, если слабый человек умен.
- Ну и нахрена мы, Олежа, туда премся? Олееежа!.. Олег дремал в пассажирском сиденье, уткнувшись лбом в ветровое стекло. Когда водитель его окликнул второй раз, он поднял голову и сонным взглядом уставился на занесенную снегом дорогу, которую пожирал автомобиль. А действительно, нахрена? Что ждет его там, в глухом городишке оренбургской области?
За неделю до поездки он поругался с главным редактором из-за своей статьи. Статья была про старика, которого его сын, женившись, выгнал из дому. Старику приходилось жить на площадке. - Ты пойми, Олег, все нормально, но не для первой полосы твой материал, - распаляясь, втолковывал ему главред, тучный, но еще молодой мужчина с густой шевелюрой и пышными рыжими бакенбардами, из-за которых получил негласное прозвище «Берримор», - тут кризис, такие чинуши в отставку уходят, знаменитости кони двигают, вот что людям гиперинтересно! А тут, бля, деда из дому выгнали! Не формат для первой, Олег. Не формат. Я понимаю твои амбиции, но найди что-то, чтобы я вот, как читатель, сказал: «Епт, вот это да! Вот это интересно!». Еще через несколько дней Олег, проведя пару бессонных ночей в интернете, ворвался в кабинет главреда растрепанный, с кругами под глазами, но излучающий крайнюю степень радости.
- Семен… Михалыч, - запыхавшись, выдохнул он, - есть тема! Нужна аккредитация!
Он стоял посреди бесконечного поля, широко расставив лапы, и мокрым носом жадно вдыхал запах приближающейся ночи. Теплый весенний ветер дул ему в морду, все еще донося уже еле уловимую вонь большого города, который остался где-то там, позади. А прямо перед ним страшно и неотвратимо в кровавое никуда уходил огромный оранжевый диск солнца. Он впервые видел, как в мучительной агонии на его глазах умирает день — в городе это происходило как-то незаметно, потому что люди зажигали бесчисленные огни, возвращая гаснущий свет обратно. Здесь же на него со всех сторон медленно наползала полная темнота… Впервые у него внутри шевельнулся, нет, даже, не страх — панический ужас, от которого он, вскинув голову к темнеющему небу, завыл. Он ничего не мог поделать с собой: вой рождался внутри и вырывался наружу вместе с болью, отчаяньем и безнадежностью. Тщательно выводя незамысловатую мелодию, он уже почти не чувствовал, как саднили раны на его теле, как болели сбитые в кровь лапы. Когда солнце исчезло совсем, он вдруг замолчал: вместе со сгущающейся тьмой на него невыносимой тяжестью навалилось все то, что произошло несколько часов назад за десятки километров отсюда, там, в городе людей…
В детстве я очень-очень-очень любил гоголь-моголь. Но времена были трудные и давали мне его редко. В основном, когда болел. Там уж родителям было не отвертеться. Помню, помню, как аккуратно разбивалось пополам яйцо, а его содержимое переливалось из одной половинки скорлупки в другую до тех пор, пока желток полностью не отделялся от белка. В желток, вылитый в чашку добавляли три-четыре ложки сахара, немного сливочного масла... Иногда, довольно редко, бабушка или мама сыпали в гоголь-моголь и маленькую ложечку сверхдефицитного, редко появлявшегося в доме, какао. Потом все содержимое чашки взбивалось и перетиралось ложкой до тех пор, пока не становилось вязкой, однородной массой. Взбивание-перетирание это происходило довольно долго, и я аж взвизгивал от нетерпения, ожидая завершения процедуры. Я-то готов был съесть все и сразу – какая глупость это взбивание! – но не давали...
И вот он наступал вожделенный миг! Мне отдавали чашку с гоголем-моголем. Полагалось предложить угоститься родителям, что я и делал с неохотой. А вдруг... Но родители всегда отказывались. Я брал самую маленькую ложечку, чтоб растянуть счастье, и погружал ее в вожделенное лакомство. О, эти сладкие – буквально! – мгновения!
Самовар (сценарий русского блокбастера для Голливуда в 3D)
Поле для игры в лапту у стен Кремля. Играют бандиты, оборотни в погонах, продажные чиновники и банкиры. Никто не курит. Недалеко пасутся медведи. Официантки разносят квас, морс и пельмени. Звучит «Калинка», все достают мобильные телефоны «Вятка-автомат». Голос: «Самовар прилетит завтра». Приземляется самолёт. По трапу спускается инвалидная коляска, её заносят в машину. Это прилетел Самовар, он инвалид. В машине его друг, афророссиянин. Друг говорит: « В Пандорине неспокойно. У меня рак. Они засоряют реку и губят деревья. Твою напарницу убили, а собака сбежала. Мне осталось недолго. Глафира вышла замуж за Прокопа, он теперь банкир. Позаботься о Зое и детях. Твой брат живёт с зелёными человечками. Ты спасёшь нас, у нас проблемы?» Самовар кивает и не курит. Звучит песня в исполнении группы «Золотое кольцо». Шикарное запрещённое казино в центре города. Бандиты, оборотни в погонах, продажные чиновники и банкиры играют в домино, хрустя малосольными огурцами. В казино на коляске заезжает Самовар, подъезжает к столу для игры на балалайке, играет, выигрывает, уезжает. Его решают убить. Жена банкира Глафира, бывшая любимая Самовара, назначает ему свидание в коровнике, принадлежащем её мужу. Она ест клюкву и предупреждает его об опасности. Под мычание коров они занимаются любовью. Звучат частушки. Самовар не курит, но поджигает стога банкира. Становится понятно, что он бывший десантник.
Самая верная, и правдивая легенда о Святом Валентине
Жил был в доисторические времена, примерно в 270 году нашей нескучной эры, в древней Италии, один монах. Он был хороший монах, весёлый - развесёлый, не такой как все, а отступник. Не от веры отступник, а от кодекса монашеского и государственных законов — настоящий падонок б/п., и звали его Валентино. Фамилия у него слишком уж известная, чтобы я вам её напоминал, и без особых изменений в её написании дошла до наших дней. Но для особо тупейших невежд в области истории католицизма, напомню — фамилия его была Паибаццио — откровенно типичная для итальянских монахов.
Валентино Паибаццио звали нашего героя. Вот, почему эта фамилия в наше время стала нарицательной для всеми любимого занятия.
Продолжу свой урок истории:
В те славные времена очень сильно любили ..баццо. Все — от мала до велика, со всевозможными перверсиями, не то, что сейчас. И однажды произошёл колоссальный демографический п..здец в виде повышенной рождаемости, а экономика древнего Рима была близка к пи..децу в виде полнейшего коллапса. Вот, такая взаимосвязь блиа...
Далее — хуже: возникли проблемы с набором новых солдат в армию. Все думали только о том, как и с кем бы па..баццо. Многие армейские легионы, из-за отсутствия в них женщин, превращались в ахтунговые полчища разукрашенных долбоё..ов. А это, ясен..уй, тогдашнему правителю Клавдию Сцуконаху II, славившемуся множеством захватнических войн ни..уя не понравилось, не смотря даже на ахтунговость своего дражайшего имени.
Когда Клавдий решил, что причина кроется в привязанности солдат к своим женам, мужьям, домашнему скоту и их семьям. И отменил свадьбы и помолвки, а также й..блю во всех её проявлениях, издав, таким образом, указ «О запрете половой й..бли» . Но хитрый Валентино, придумал коварный план, создав в своей келье секретное пристанище влюблённых, назвав его «Scopata a casa », что в переводе — дом для по..бушек (у Скарпуззеды надо точный перевод узнать). Дело оставалось за малым — разместить объявление в газете или повесить баннер в Интернете. Но так, как газеты на глиняных табличках, в то время читало только высшее сословие древнего Рима, а Интернета в те времена по-моему не было — монах Валентино не унывал и по этому поводу. Он подкупил всех таксистов-лодочников того времени, называвшихся гондольерами, пообещав им процент от каждой сделки (случки, траха) приведённых ими клиентов. Раздав им так называемые визитки - «валентинки»
Расскажу-ка я вам историю про Надю. В свои семнадцать Надя не была похожа ни на фотомодель, ни на красавицу, симпатичной ее назвать было сложно, на миловидную она не тянула и даже «нормальненькая» ей не подходило. Надя была просто пиздец. Описывать ее не буду – вдруг вы едите или дрочите, не к месту будет. У Нади, как у человека обойденным вниманием, был выдуманный друг – фея Эсмеральда. И, чтобы закончить описание внешности, передам разговор, который не раз происходил с феей. - Эсмеральда, дорогая, на сколько оценишь мою красоту? – спрашивала девушка. - На три балла. – Отвечала фея. - Три балла из скольки?
- Из десяти, Наденька, из десяти. – После этих слов Надя громко плакала, уткнувшись в плюшевого медвежонка Федю, который тоже был ее другом. Надо отметить, что фея очень точно давала оценку – Надя не была монстром (+1), у нее не было уродства (+1), она, просто, была очень некрасивой.
Вот мы говорим нужны идеалы, обсуждаем, как пропаганда влияет на молодежь, думаем о том, что делать с системой образования. А я на днях увидел ярчайший, и как мне кажется, реально работающий метод воспитания и передачи мудрости последующим поколениям.
Заехал недавно друга Витю на работе попроведать вечерком. У него своя конторка по производству мебели. Хотя уже не конторка, а крупная компания. Начинал он ее создавать сам, лет так 5 назад. Он как главная производственная сила да жена бухгалтером и по поиску заказов. Сидели сначала в подвале каком то, из инструментов одна отвертка. Крутились как бешенные, несмотря на все подковырки знакомых. Ни отпусков тебе, ни нормальных выходных. Встретиться с Витей можно было только на работе, по моему мнению он там и жил и ночевал. Потом в долги он залез бешенные, кредитов понабрался по самое не балуйся – купил и базу и оборудование. Был момент, когда видно было еще чуть-чуть и Витька или сопьется от напряжения или по миру пойдет. Повезло. Ну или трудоголизм даром не прошел – стал наш Витек так сказать абрамович-лайт.
Вы не представляете, как она лепит чебуреки. На кухонном столе, который сам по себе сексуальный атрибут, выставив белое колено из халата. Богиня. От её кулинарии здоровые мужчины раздеваются непроизвольно. Она бывает добра ко мне, иногда доверяет некоторые свои подробности. Я сказал, что хотел бы стать её чебуреком. Немедленно, на кухонном столе. Я надеялся показать, какой я страстный чебурек.
Но многие женщины мелькают коленями не ради секса, а даже непонятно зачем. Она выдала мне морковку, для загара, и прогнала смотреть хоккей. (Ненавижу хоккей). Притом сказала – иди, иди, нам надо поговорить.
Я подумал, о боже мой, говорить с фаршированным тестом, это так увлекательно. А оказалось, в углу, сидела подруга Ленка, собеседник. В сиянии колен и чебуреков я не заметил, как она втекла на табуретку.
Стало светлее. Наверное, от выпавшего за ночь снега. Серости не осталось. И страха. Почему? Не знаю, хоть убей. Не осталось – и всё тут. Скажу больше… не осталось практически ничего. Как будто у меня изнутри повырезали всё органы. Ампутировали сердце, ничего не приметав взамен. Вырезали печень, почки… что там ещё? Лёгкие… туда же, к чёртовой матери. Диафрагму и селезёнку. Смотали и вытянули кишки. Без боли, без сожаления. И мозги. Их тоже. К чертям собачим.
Оставили только мочевой пузырь. Это ощущалось. Очень хотелось по маленькому.
[459]-[454]-[663]
Смотреть далее: Забавные и не очень истории
В те славные времена очень сильно любили ..баццо. Все — от мала до велика, со всевозможными перверсиями, не то, что сейчас.